Шталаг 337

Шталаг 337
нем. Stalag 337
У ворот филиала Шталага 337, расположенного в тюрьме города Барановичи.
Тип	Концентрационный лагерь
Местонахождение	Барановичи, станция Лесная, генеральный округ Белоруссия
Дата создания	сентябрь 1941
Период эксплуатации	1941 — 1944
Число заключённых	50 тыс на станции Лесная и 20 тыс. в Барановичах
Число погибших	88 407 cоветских людей
Руководящая организация	вермахт

Шталаг 337 (нем. MANNSCHAFTSSTAMMLAGER (STALAG) 337) — концентрационный лагерь вермахта для советских военнопленных, во время Великой Отечественной войны находившийся в окрестностях белорусского города Барановичи. Один из более чем 250 лагерей для военнопленных и более 557 лагерей принудительного содержания мирных граждан, устроенных немецко-фашистскими захватчиками в Белоруссии. От голода, болезней, непосильного труда и невыносимых условий жизни в лагере погибло 88407 советских людей.

Формирование

Вермахт создал лагерь для военнопленных «Шталаг 337» 17 апреля 1941 года в VII военном округе; первоначально он был обозначен как фронтовой лагерь, полевой номер (Feldpostnummer) 09 896 в период с 1 февраля по 11 июля 1941 года. С осени 1941 года по осень 1943 года лагерь располагался на территории недалеко от железнодорожной станции Лесная в 22 км от Барановичей. Филиалы лагеря были созданы в центральной тюрьме в Барановичах и в Слуцке (действовал до апреля 1942 года). В ноябре 1943 года, когда РККА начала освобождать Белоруссию, лагерь был передислоцирован в итальянскую Мантую, с подлагерями во Флоренции и Гориции. Лагерь был расформирован в феврале 1944 года.

Во время дислокации в Барановичах лагерь подчинялся командующему военнопленными в Генеральном округе Белоруссия (Kommandeur der Kriegsgefangenen im Generalbezirk Weissruthenien).

Во время дислокации в Белоруссии в Шталаге 337 содержались советские военнопленные. В главном лагере на железнодорожной станции Лесная содержалось около 50 000 заключенных, а в подлагере в Барановичах — около 20 000. По состоянию на ноябрь 1942 года лагерь охраняла 2-я рота 861-го резервного батальона (Landesschützenbataillon).

Условия содержания

Территория лагеря была огорожена несколькими рядами колючей проволоки, усиленная охрана использовала дзоты, прожекторы, специально выдрессированных собак. Общение с внешним миром заключенным воспрещалось, а также не разрешались передачи продуктов. За попытки получить что-либо из продуктов или одежды заключенных расстреливали на месте.

Уничтожение холодом

Мобилизованный для работы в лагерь житель стн. Лесная Новомышского района Станислав Матвеевич Высокинский рассказал, что в лагере в бараках не было печей и нар. В стенах были щели, через которые зимой наметало много снега. Бараки не могли вместить всех военнопленных, и зимой 1941-1942 гг. большая часть узников находилась под открытым небом при 20-30-градусном морозе. В бараки могли люди попасть только по очереди и на непродолжительное время. Житель дер. Тартак Новомышского района Вячеслав Николаевич Жданович свидетельствовал: «Проезжая зимой 1942 г. мимо лагеря № 337, я подал кусок хлеба военнопленному, и за то, что тот взял этот хлеб, тут же был конвоиром расстрелян, а я – жестоко избит».

Уничтожение голодом

Работавший по мобилизации в лагере житель хутора Березовка Новомышского района Федор Иосифович Гордейчик показал во время расследования ЧГК: «Питание военнопленных выражалось в 125 г хлеба с опилками и полутора литрах баланды при общем расходе воды на одного пленного не более 2 л. Перед выходом на работу ежедневно проводились утренние проверки, длившиеся от 2 до 3 час., несмотря на морозные дни. При таких проверках замерзало от 40 [до] 70 чел. в день. Все виды работы транспорта выполнялись силами военнопленных. Они за 6 км таскали доски на плечах, возили из леса дрова, впрягшись в сани по 10-15 чел. На работах от переутомления, голода и холода многие падали и их тут же пристреливали конвоиры».

Неоказание медицинской помощи

Бывший узник врач Сафрон Степанович Скрипчук рассказал на следствии о военных преступлениях нацистов: «Для больных никакого перевязочного материала и медикаментов не отпускалось. Бараки кишели паразитами, в них было грязно, а зимой было холодно, как на улице. Периодически находившимся [в заключении] варилось мясо из полуразложившихся трупов животных. Это по существу был сознательно подготовленный яд, так как сейчас же после принятия пищи, приготовленной из такого мяса, у заключенных вызывалась страшная болезнь наподобие холеры, от которой умирали сотни людей. Для изучения этой болезни в 1941-1942 гг. из Германии специально приезжали в лагерь немецкие врачи».

Быв. заключенный барановичской тюрьмы врач Петр Афанасьевич Смирнов свидетельствовал: «Все мы, находившиеся в заключении, были покрыты вшами и рваной одеждой. Истощение дошло до такой степени, что мы были похожи на скелеты. Многие умирали, а которые не могли подниматься, их немцы достреливали. За период моего заключения в тюрьме (около 2 лет) только от инфекционных болезней умерло 17 тыс. чел.».

Массовые расстрелы и пытки

Многие заключенные погибли по дороге в лагерь. Например, в ноябре 1941 года, хотя погода уже была довольно холодной, заключенных привезли в лагерь в открытых товарных вагонах, в летней форме. Тех, кто был обморожен, истощен или не мог ходить, избивали палками и расстреливали. Вечером немцы привезли крестьянские телеги и отвезли тела погибших и тех, кто был недееспособен, но еще жив, в канаву возле станции Лесная. Телеги курсировали туда-обратно до 1:00 ночи. По словам И. М. Щепко, которого призвали помочь в транспортировке тел: «Когда все успокоилось, я подошел к канаве, она была слегка присыпана землей, и оттуда доносились ужасные стоны и вопли».

В период с марта 1942 года по август 1943 года происходила фильтрация: среди заключенных выявляли евреев и коммунистов, которых затем расстреливали или убивали в газовом фургоне. В августе 1942 года таким образом были отравлены 720 офицеров за отказ служить в карательных подразделениях вермахта.

Узник-врач Владимир Павлович Юдин свидетельствовал: «Особенно издевались немцы над командным составом Красной Армии. Их голодными, босыми зимой выгоняли на улицу и заставляли простаивать часами. После часть увозили на расстрел, а остальных загоняли назад в камеру. Была установлена система, когда камеру с военнопленными наполняли водой до полного их умерщвления. Таким методом немцы только в течение 3 месяцев 1942 г. замучили 160 чел. командиров Красной Армии».

Ефрейтор Леопольд Бишоф из 1-й роты 28-го егерского полка 8-й егерской дивизии, попавший в плен к Красной Армии в начале 1943 года, дал следующие показания об условиях в лагере:

«В Барановичах, в польской каторжной тюрьме, содержались русские военнопленные, среди которых было много представителей гражданского населения.

За период с 6 октября 1941 года по март 1942 года погибло, вернее, было расстреляно около 3500 человек. Число расстрелянных, очевидно, превышало несколько тысяч, и, вероятно, никогда не удастся установить точную цифру. 8 октября я около трех часов стоял у ворот своего поста и случайно увидел, как восемь русских пленных ведут в лагерь на казнь. Как позже рассказывал мне унтер-офицер Вебер, среди тех, кого привели на казнь, был высокий, сильный мужчина, который спокойно стоял под прицелом винтовки. В лагере проводились порки военнопленных. Обычно во время порки присутствовали комендант лагеря, оберлейтенант Малер, унтер-офицер Келлер и лагерная полиция. Всем военнопленным было приказано собраться во дворе, а большие деревянные ворота были заперты, чтобы никто ничего не мог увидеть снаружи. «Преступник» появлялся, снимал пояс, обнажал верхнюю часть тела и ложился на короткую скамью. Двое полицейских надевали на него кандалы, чтобы он не мог подняться, а третий бил его резиновой плетью, пока офицер не приказывал прекратить телесные наказания. На несколько лагерей приходился один немецкий врач. Если кто-то попадал в госпиталь, люди считали, что он вряд ли вернется оттуда живым. В среднем каждый день от холода и тифа умирало 80 человек. Это число увеличивалось с наступлением холодов, и к середине января достигло невероятных масштабов — 320 смертей в день. Побег из лагеря был практически невозможен, и тем не менее четырем советским офицерам удалось вырваться из этого ада. Туалет был построен таким образом, что стена наполовину находилась внутри лагеря, наполовину снаружи, чтобы можно было чистить туалеты снаружи. Стена, окружающая лагерь, была всего 1 метр в глубину. Все, что нужно было сделать, это протиснуться под стеной сквозь грязь туалета, потому что по ту сторону была свобода. Произошло невозможное: четыре офицера при температуре минус 35 градусов по Цельсию погрузились в человеческие экскременты, а затем нашли спасение в лесу. Мы обменялись взглядами: «Кто-то с крепкими нервами». Заключенных заставили быстро построить бараки. Эти бараки могли лишь служить укрытием от дождя. В них не было пола, печей, соломенного покрытия. На улице было ужасно холодно, минус 35 градусов, и в бараках была такая же температура. А кто мог бодрствовать целыми ночами, передвигаясь, чтобы хоть немного согреться? После бессонной ночи люди слабели с каждым днем, и все это время их плохо кормили. В конце концов, однажды ночью человек ложится и больше не просыпается…»

Жертвы

В общей сложности, по данным ЧГК, в лагере погибло 75 000 человек. Около 31 000 заключенных были похоронены в 21 яме, расположенной примерно в 290 метрах от станции Лесная, и еще около 44 000 заключенных — в 60 дополнительных ямах в окрестностях станции.

Память

В апреле 2021 года Генеральная прокуратура Республики Беларусь возбудила уголовное дело № 21028030022 по факту геноцида населения Беларуси в годы Великой Отечественной войны, к расследованию которого подключилась и Барановичская межрайонная прокуратура.

Ссылки

• Братская могила на месте Леснянского лагеря смерти