Перейти к содержанию

По пятам

Эта статья находится в стадии проработки и развития, в одной из её версий выборочно используется текст из источника, распространяемого под свободной лицензией
Материал из энциклопедии Руниверсалис
По пятам
By His Bootstraps
Иллюстрация Хьюберта Роджерса к первой журнальной публикацииИллюстрация Хьюберта Роджерса к первой журнальной публикации
Жанр хронофантастика
Автор Роберт Хайнлайн
Язык оригинала английский
Дата написания 11 мая 1941 (завершён)
Дата первой публикации Astounding Science Fiction, 1941

«По пята́м» (англ. By His Bootstraps, в разных переводах «По собственным следам», «По замкнутому кругу») — научно-фантастический рассказ Роберта Хайнлайна, посвящённый парадоксам перемещений во времени. Опубликован в октябрьском выпуске журнала Astounding за 1941 год под псевдонимом «Энсон Макдональд», в одном номере с повестью «Здравый смысл», вышедшей под собственным именем Хайнлайна.

Сюжет основан на парадоксе «причинно-следственной петли». Не успевающий закончить магистерскую диссертацию Боб Уилсон столкнулся с каким-то незнакомцем, вывалившимся из портала в пространстве, и, после уговоров и странных телефонных звонков, оказался через тридцать тысячелетий в будущем. Его встретил седовласый Дектор, объяснивший, что Земля была порабощена «исполинами», которые преобразовали человечество в очень красивых существ, являющихся по натуре идеальными рабами. Научившись управляться с терминалом «исполинов», позволяющим попасть в любую точку времени и пространства, Уилсон, сделавшийся правителем, решил последовать указаниям Дектора. Ему предстояло проследовать в прошлое, закупив множество вещей по странному списку, а затем уговорить самого себя отправиться в будущее. Пережив трижды одну и ту же ситуацию, Уилсон осознаёт, что он и был Дектором. То есть сам Боб, обнаружив машину времени, отправился за собой, чтобы стать правителем, обнаружить машину времени и вновь отыскать и убедить самого себя.

Исследователь творчества Хайнлайна Дж. Гиффорд отмечал, что «По пятам» — первый серьёзный опыт писателя по созданию полноценного произведения о путешествии во времени (в рассказе «Иноздесь» мотивы хронопереноса не являются сюжетообразующими). Исполины (High Ones), по мнению Гиффорда и Алексея Паншина, напоминают «богов» планеты Джокайра из параллельно создаваемого романа «Дети Мафусаила». В обоих сюжетах высшие существа завоевали низшую расу, переделав её по неизвестным параметрам; больше к подобным мотивам Хайнлайн не обращался[1]. Рассказ сделался классикой научной фантастики, являясь одним из первых произведений, в которых рассматривалась проблема «временных петель», внёс большой вклад в развитие идеи машины времени. «По пятам» неоднократно включался в сборники Хайнлайна и антологии лучших фантастических произведений[2].

Сюжет

Действие начинается в 1952 году[3]. 22-летний Боб Уилсон затворился в своей комнате, чтобы одним махом завершить магистерскую диссертацию на тему «Исследование некоторых математических аспектов классической метафизики», у которой накануне существовало только заглавие. За ночь («пятьдесят две сигареты, четыре кофейника и тринадцать часов беспрерывной работы») он написал семь тысяч слов, и желает только одного: «…покончить и сдать, а потом напиться как следует и целую неделю проспать». В комнате Уилсона из круга в пространстве («здоровенный диск пустоты») неожиданно появился смутно узнаваемый незнакомец, объявив, что ему не надо беспокоиться о сроках сдачи работы, ибо это «пустая болтовня, чушь собачья»[4][5]. Незнакомец, с синяком под глазом и рассечённой губой, представляется Джо и объявляет, что явился через Ворота Времени, требуя, чтобы Боб немедленно отправлялся вслед за ним. Боб признаёт, что степень магистра с последующим преподаванием в колледже не есть предел его мечтаний, но он уже напился и вслух заявил, что галлюцинирует, — Джо забросил в Ворота его шляпу, которая исчезла. Неожиданно появляется третий незнакомец, утверждающий, что Джо его знает, и что ему ни в коем случае нельзя кого-либо слушать и куда-либо уходить. Далее звонит телефон, смутно знакомый голос из которого заявляет, что Боб «попал в самую колею». Почти сразу ему перезванивает подруга по имени Женевьева, кокетничает и зазывает Уилсона к себе, под тем предлогом, что тот в прошлый раз забыл у неё шляпу. Далее третий незнакомец и Джо устраивают драку, а Боб получает нокаут[6][7].

Когда Уилсон приходит в себя, ещё один полуседой незнакомец, одетый в пурпур, сообщает, что Боб оказался в Зале Ворот священного дворца Норкаал и перенёсся в будущее на тридцать тысячелетий. Незнакомец представляется Дектором (в оригинале Diktor), и не даёт Бобу вернуться к Воротам, соблазняя возможностью опохмелиться. Выпив две чашки янтарного напитка, он лишается сознания и просыпается совершенно восстановившимся. Дектор угощает Уилсона роскошным завтраком, который подаёт девушка изумительной красоты, костюм которой «не препятствовал поискам изъянов её внешности» (никаких недостатков в её облике Боб так и не обнаружил). Дектор вещает, что этот мир двадцать тысяч лет управлялся некими исполинами, неведомо откуда пришедшими на Землю, а затем канувшими в никуда. Они полностью переделали человечество, и обладатель психологии двадцатого столетия может добиться здесь чего угодно. Земляне стали эстетичными внешне и рабами по натуре; девушку зовут Арма, и Дектор дарит её Бобу, что вызывает у неё восторг[8][9]. Далее Дектор велит Бобу пройти обратно через Ворота и убедить человека по ту сторону перейти во дворец. Оказавшись в своей комнате он раздражён тем, что «кто-то сидит за его столом, в его комнате, но потом подумал, что должен быть выше этого». Далее повторяется сцена, когда Боб представляется самому себе «Джо», тут появляется третий незнакомец, начинается драка и Уилсон опять оказывается по ту сторону Ворот[10].

По ту сторону Дектор пытается разъяснить Бобу временной парадокс, показывает пульт управления Воротами, а затем передаёт список вещей, которые непременно нужно купить для мира будущего. Боб зол, пытается спорить, но получает отповедь, что ему объяснили ровно столько, сколько «молодой болван» вообще в состоянии понять[11]. Он вновь оказывается в собственной комнате, помогает себе-первому обработать раны и в третий раз беседует с Женевьевой, после чего драка повторяется[12]. Кое-как разобравшись с двойниками, он всё-таки решился закончить диссертацию, но перечитав текст, убедился, что «перепутал понятные рассуждения с верными». Далее звонит Женевьева, Боб говорит с ней в резком тоне, она угрожает в ответ, и это окончательно приводит его к идее выполнить задание Дектора и вернуться в будущее: «Эта дамочка могла устроить кучу неприятностей», и ей во всех отношениях очень далеко до Армы[13]. Пройдя за Ворота, он отыскал заброшенную шляпу, и просмотрел список покупок — странный, но объединённый «какой-то безумной логикой». В оброненном Дектором блокноте оказался словарь языка аборигенов будущего[14]. Кое-как настроив Ворота на тупик (до появления Джо в его комнате ещё более суток), Уилсон отправился по магазинам, в первую очередь покупая книги — «Государь» Макиавелли, «Мою борьбу» Шикльгрубера, «Как заводить друзей и оказывать влияние на людей» Карнеги, и другие[15]. Книги, которых не оказалось в магазине, пришлось взять в библиотеке, в том числе пособие для брокеров, «Историю музыкальных инструментов» и иллюстрированный том «Эволюции моды». Далее следовало купить грампластинки с записями максимального эмоционального воздействия, получив странный набор «от Марсельезы и „Болеро“ Равеля до Коула Портера и „Послеполуденного отдыха фавна“». Проигрыватель он купил механический, как и было указано Дектором. Боб расплачивался чеками, отлично зная, что на счету у него пусто. Но оказалось, что Ворота исчезли. Уилсон, не отчаиваясь, направился к Женевьеве. Проведя с ней некоторое время, он оставил в её квартире свою шляпу. Когда он возвращался к себе, на лице у Боба «было выражение, как у канарейки, которая только что пообедала кошкой». Далее он шутки ради звонит самому себе, сообщив, что «попал в самую колею»[4][16].

Когда Боб вернулся в свою комнату, там не было никого, а Ворота находились на месте. Настроив портал на десять тысячелетий от Дектора, Уилсон успешно налаживает контакт с аборигенами. В словаре он отыскивает слово «вождь», которое звучит как «Дектор». Аборигены приятно пели, и он включил проигрыватель: «Музыка Первого фортепьянного концерта Чайковского ошеломила их. Они задрожали, обхватили головы руками и начали стонать. А когда стихли последние звуки, завопили от восторга». После этого Уилсон легко стал повелителем людей, утративших дух конкуренции и волю к победе; свой статус он укрепил, поселившись во дворце, построенном когда-то исполинами. Попытка зародить в подданных дух конкуренции оказалась безуспешной[17]. Заскучав, Уилсон-Дектор занялся консолью управления Воротами, пытаясь отыскать исполинов. Наконец, он находит их, но, вступив в короткий контакт, чудом остаётся жив. Он даже не может припомнить, как они выглядели, но «испытал такое чувство скорби, отчаяния и безнадёжности, неизбывной тоски и потери, что даже вспоминать об этом ему было больно»[18].

Прошло десять лет. Размышляя о парадоксах времени, Дектор попытался найти момент, когда попал в прошлое, а также отыскать следы «другого Дектора». Наконец он пришёл к выводу, что во всех случая сталкивался с собой самим из разных моментов времени. Постепенно он стал стареть и седеть, и переписал старую записную книжку, чтобы она была новее и прочнее. «Кто заполнил эту книжечку в первый раз? Кто был первым звеном в цепи?»[19] Боб составил новый список книг, включив в него труды по прикладной психологии, и открыл портал, перетащив самого себя из 1952 года в зал Ворот дворца Норкаал. «Я тебе должен многое рассказать и объяснить, а потом у меня будет к тебе просьба. Если ты её исполнишь, то мы оба от этого выиграем. Тогда нас обоих — тебя и меня — ждёт прекрасное будущее»[4][20][21].

Литературные особенности

История создания

Файл:Robert-a-heinlein.jpg
Роберт Хайнлайн в своём кабинете в Лорел-каньоне в 1940 году

На Рождество 1940 года Роберт приготовил для жены Леслин (урождённой Макдональд) сюрприз: перед сном оба супруга предпочитали читать в постели при включённом радио. Хайнлайн купил проигрыватель с автоматической заменой дисков (устройство на 10 пластинок), который можно было настроить на трансляцию через радиоприёмник. Настройка сработала: на пластинке Роберт записал послание для Леслин. О реакции жены он сообщал в переписке, что «это было в два раза лучше того, что можно купить за деньги» (впрочем, к проигрывателю прилагался чек для приобретения новых пластинок). Леслин отдарилась прикроватным блокнотом, у которого включалась подсветка, стоило только вынуть из держателя карандаш[22].

В мае 1941 года, когда Джон Кэмпбелл опубликовал повесть «Вселенная» и диаграмму «Истории будущего», Хайнлайн за один присест разработал сюжет, в котором все персонажи были одним и тем же человеком в разные периоды его жизни, что можно было реализовать единственным способом — введением мотива нескольких временны́х петель. Роберт отмечал, что примерно с шестилетнего возраста был одержим подозрением, что «все сознания едины, и что все актёры, которых я вижу вокруг себя (включая моих соперников), — это я сам, находящийся на разных канавках грампластинки»[23]. Писатель утверждал, что руководствовался двумя допущениями. Во-первых, он хотел описать замкнутую петлю времени, из которой невозможно вырваться, и, во-вторых, построить сюжет, в котором «возможное не является эмоционально постижимым». Вопрос, как Боб Уилсон создаёт собственную первопричину, базируется на богословской дилемме: «если Бог создал мир, то кто же создал Бога?» Первоначально рукопись называлась «Трудный день Боба» (Bob’s Busy Day). Чтобы максимально сохранить логику, Хайнлайн нарисовал диаграмму, в которой показаны оси всех трёх отражений героя: Боба — Дектора — Джо, которые соединяются сложным переплетением дуги повествования. Текст был завершён 11 мая 1941 года, после чего Хайнлайн около трёх недель не мог заниматься литературной работой. Творческий кризис разрешился «ручным трудом»: Роберт установил у себя дома систему увлажнения, которая понижала температуру в летнюю жару. В июне он вернулся к написанию повести «Здравый смысл» — продолжению «Вселенной» — о заблудившемся корабле поколений[24][25].

Хайнлайн не претендовал на серьёзное фантастическое допущение, считая рассказ лишь «приятным развлечением». Когда Кэмпбелл принял решение пустить «По собственным следам» (именно он присвоил рассказу новое имя) первым в составе номера под псевдонимом Энсон Макдональд и с иллюстрацией на журнальной обложке, отодвинув с заглавной позиции «Здравый смысл», Хайнлайн был обескуражен. В ответном письме от 1 октября 1941 года Кэмпбелл категорически заявил, что в рассказе представлена «первая полноценная фронтальная атака на сюжет временной петли», и что это «великолепная идея, которая была красиво решена». Особенный восторг Кэмпбелла вызвало то, что Роберт, взяв сравнительно незначительный пункт «теории путешествий во времени», достроил его до значительного масштаба. Редактору понравилось, что в каждом из трёх возвращений Уилсона читатель следует за его мыслями и ему каждый раз показано, почему Боб «сказал то, что сказал, хотя он вполне мог бы попытаться изменить слова, которые запомнил». Всезнающий Уилсон-Дектор каждый раз отказывается что-либо разъяснять и отвечать на вопросы, одновременно интригуя и раззадоривая читателя[26][27][28][29]. В письме 4 октября Хайнлайн категорически признал «По пятам» халтурой: «ловкий трюк, безусловно, но не более чем ловкий трюк. Сахарная вата»[30]. В анонсе Кэмпбелла, вышедшем в сентябрьском номере Astounding[31], фактически намекалось, что Энсон Макдональд и Роберт Хайнлайн — один и тот же писатель[32].

В переписке Хайнлайна рассказ упоминается ещё 4 марта 1949 года в послании литературному агенту Лертону Блассингэйму. Писатель вспоминал, что когда был принят к печати его первый роман для подростков «Ракетный корабль „Галилео“», редактор Scribner’s Элис Далглиш отвергла работы художника Хьюберта Роджерса из Astounding, так как его имя «было слишком близко связано с довольно дешёвым журналом». Для доказательства она использовала публикацию «По пятам», не узнав писательского стиля. Хайнлайн «похихикал и ничего не ответил»[33][34].

Литературный мир: солипсизм и хоррор

Фантастоведы Томас Клэрсон и Джо Сандерс отмечали, что на заре своей писательской карьеры Хайнлайн немало экспериментировал с псевдомистическими сюжетами и разной формой повествования. На этом фоне «По пятам» выделялся строгой логичностью, с которой автор исследовал все мыслимые мотивы путешествий во времени. Ради привлечения внимания читателя, рассказ начинается с иронии: невыспавшийся и пьяный Боб Уилсон судорожно пытается завершить диссертацию по философии. Её тема сразу выводит на отправную точку сюжета: это простейший из парадоксов путешествий во времени — замкнутая петля. Главному герою и всем его версиям из разных временных пластов приходится трижды воспроизводить одну и ту же ситуацию. Ирония не ослабевает: когда Уилсон пытается проявить свободную волю, на него воздействует усталость, опьянение и собственное упрямство. Именно в этом рассказе реализована одна из главных солипсистских фантазий самого Хайнлайна: единственной живой душой во всём повествовании является сам Боб Уилсон. Сцены его встречи со своими отражениями более старшего возраста повторяются трижды, но не дословно, ибо смещается перспектива повествования. Кульминация настаёт через десять лет по времени биологической жизни Уилсона. Все эти годы он пытается отыскать как Дектора, с которого всё началось, так и древних исполинов, обустроивших идиллическую утопию, которой правит сам Уилсон. Главной его задачей по мере понимания, становится поддержание замкнутого круга, и завершается рассказ тоже на иронической ноте: фразой седеющего Дектора-Уилсона невыспавшемуся и избитому Бобу — «нас ждёт великое будущее». По мнению Клэрсона и Сандерса, круг существования Уилсона на самом деле квази-замкнутый. Сам Уилсон-Дектор переживает события своей жизни единственный раз, эффект зацикливания обращён к внешнему наблюдателю. Хайнлайн немало гордился своим фантастическим допущением, согласно которому Боб Уилсон существует в евклидовом четвёртом измерении как точка на временной шкале, а в конце истории Дектор волен творить в своей Аркадии, что только пожелает. Иной вопрос, что существование Дектора в мире прекрасных рабов столь же бессмысленно, как судорожные попытки Уилсона наладить свою жизнь в 1952 году. «Ради чего он будет жить? С кем он будет жить?» Как отмечали Клэрсон и Сандерс, Хайнлайн не случайно поместил сцены во дворце Норкаал и попытки Боба отыскать исполинов в контекст литературы ужасов. Образы подданных исполинов — и Уилсона-Дектора — прямо отсылают к уэллсовским элоям. Они внешне походят на людей, самая обычная девушка этого народа превосходит признанных красавиц XX века, но всё-таки они покорны, лишены воли и памяти, а поведение их напоминает детское. Сами они именуют себя «осиротевшими/отверженными» (The Forsaken Ones). Уилсон при помощи Ворот Времени пытается увидеть исполинов, но получил такую психическую травму, что вообще перестал интересоваться этой темой[35].

По мнению Клэрсона и Сандерса, Хайнлайн намеренно не стал развивать по крайней мере два фабульных эпизода. Во-первых, блокнот с указаниями Дектора по завоеванию власти в среде элоев и словарь их языка достался Уилсону случайно — он его подобрал во дворце ещё в начале повествования. Боб только предполагает, что Дектор проделал огромную работу, и когда сам стал Дектором, то обновил блокнот с записями своими руками. Но если этот блокнот действительно создан Дектором-Уилсоном, неразрешимым остаётся вопрос, кто в первый раз заполнил его. Вторым спорным моментом является эпизод, когда Уилсон закупает по списку Дектора книги и музыкальные записи, которые должны пробудить духовный мир сирот-аркадийцев. Он не испытывает ни малейших угрызений совести, выписывая необеспеченные чеки, уверенный в собственной безнаказанности, ибо принял твёрдое решение пройти Воротами Времени. Точно так же он самым бессердечным образом поступает с Женевьевой, которая не сделала ему ничего плохого. Круг замкнулся, повествование закольцовано: почти с самого начала Уилсон уже готов стать Дектором[36].

Роберт Рид (1862—1929). «Фигуры в итальянском саду». Картина с «аркадийскими» мотивами

Исследователь Джордж Эдгар Слассер[англ.] рассматривал «По пятам» в одном контексте с рассказом-триллером «Они», задействуя одинаковую сюжетную схему. Если герой предыдущего рассказа избран, «По пятам» фактически является описанием ритуала проклятия. Герой не просто отторгается от мира, в котором живёт, привычной среды обитания и круга общения, он обречён снова и снова возвращаться к моменту своего проклятия и возобновлять круг, без всякой надежды на избавление. Хайнлайн не случайно начал с иронии: он пародировал мотив избранничества, и в результате единичное самосознание Уилсона становится единственным внутри замкнутого круга, а прорыв из него не предусмотрен. Аркадия, в которой оказался Боб, в подлинном смысле инобытие, это неосязаемое царство теней, наполненное прекрасными девами и столь же прекрасными юношами — идеальными подданными. Книги Макиавелли и Гитлера, которые непременно следует принести в этот мир — совершенно ему не нужны, это не более чем фантазии разочарованного героя. Единственная реальность «По пятам» — пустота, не имеющая начала и конца. Динамику повествованию, по Слассеру, придаёт мотив материальной тщеты, передаваемой метафорой взаимопожирания кошек и крыс. Сюжет выстроен искусно, как пазл, который тщательно выстраивается, чтобы рассыпаться на очередном цикле круговорота. В некотором роде можно сказать, что всё происходящее — проекция диссертации Уилсона, который доказывал, что длительность — это структура сознания, а не объективного бытия. Уилсон не в состоянии выйти за пределы собственного «Я», не в состоянии исполнить своего предназначения, не в состоянии пересечься с каким-либо социальным институтом или хотя бы незаурядной личностью. По выражению Слассера, «на этот раз точка в буквальном смысле поглощает окружность»[37].

Исследовательница Мэри Райдер в XXI веке подошла к жанру хронофантастики с позиции структурного анализа. Типовой жанровый шаблон предполагает довольно сложную конструкцию и нескольких персонажей. Хайнлайн нестандартно использовал шаблон, так как сама структура текста должна заставить и героя, и читателя размышлять о последствиях столкновений множественных отражений единственного «Я». При этом автору нужно, чтобы читатель и сам герой в каждом из эпизодов не упустил из виду, кто есть кто. В каждом из эпизодов Хайнлайн сохранял единство точки зрения, пусть даже герой раздваивается или даже существует в трёх экземплярах. Это чрезвычайно затрудняет восприятие: Хайнлайн использует линейное повествование и следует за своим героем по траектории его развития, то есть в хронологически последующей сцене актором выступает более поздняя по времени версия «Я» Боба Уилсона. В эпизодах с диссертацией и первым появлением Ворот Времени, по подсчётам М. Райдер, в отрывке объёмом приблизительно 7000 слов содержится около 80 упоминаний когнитивных, перцептивных, физических или эмоциональных действий или состояний, источником которых является «текущая» версия Боба Уилсона[38]. Как и в любом рассказе из макулатурного журнала, герой «По пятам» конструируется читателем либо из реплик героя, либо из проекций его внутреннего состояния или обрывков мыслей. В тех же эпизодах с первым явлением Ворот, на 7000 слов текста приходится 61 случай, когда Хайнлайн передаёт мысли главного героя, и каждый раз версию Боба/Дектора приходится угадывать по контексту; впрочем автор оставляет достаточное количество подсказок[39]. Многое может поведать частотность употребления имён. Текущая версия главного героя (так называемый «фокализирующий персонаж») всегда называется по имени: «Боб», «Уилсон» или «Боб Уилсон». Всего персонаж упоминается 94 раза. Из них 36 раз повествование идёт через личность и сознание магистранта Боба (№ 1); 41 раз фокализирующим персонажем предстаёт разом повзрослевший Уилсон (№ 2); 17 раз упоминается Боб Уилсон № 3, то есть Дектор. Следует иметь в виду, что Дектор нередко обращается к своим более молодым версиям не по имени, называя его «сынком», «дорогим другом», и даже «идиотом» и «лицемером»; многократно версии Боба Уилсона используют в общении местоимения. В фабульной цепочке М. Райдер выявила 189 упоминаний Боба Уилсона, не используемого в роли фокализирующего персонажа, и при этом он только единственный раз назван по имени — когда Боб № 2 осознал, что столкнулся с другой версией самого себя (глядя через Ворота в спину деятеля, обосновавшегося за его столом). По мнению исследовательницы, Хайнлайн задействовал данный приём, чтобы подчеркнуть, что перед Бобом — и читателем — в некотором смысле «настоящий» Боб Уилсон[40].

Герой как антигерой и его отражения

Первый исследователь творчества Хайнлайна Алексей Паншин отмечал, что в образах не имеющей своего имени Аркадии и её обитателей много параллелей с романом «Дети Мафусаила». Аркадийцы — нечто среднее между обитателями планеты Джокайра и уэллсовскими элоями. Это «хорошенькие безмятежные существа», но по природе они ближе не к человеку, а к комнатной собачке, хотя внешне остаются людьми. Реакция Уилсона, когда он воочию видит исполинов — повелителей Земли, сродни действиям Слейтона Форда в храме Криила на Джокайре, но он, по крайней мере, сохранил рассудок, узнав о высших существах то, что посильно человеческому уму[41]. Критик считал, что «По пятам» знаменует достижение Хайнлайном уровня литературного мастерства, а особенно — построения сюжетов. По жанру и форме — это «замысловатый фарс», «сложный, как танцевальный эпизод в музыкальной комедии», сюжет которого логичен и прекрасно продуман, а замысел достигает адресата[42]. С другой стороны, сама по себе форма повествования и острота сюжета Хайнлайна не волновала, поэтому Паншин соглашался с писателем, что «По пятам» — это прекрасно написанная пустышка. Органичного наполнения изысканной формы сложным содержанием Хайнлайну удалось добиться полтора десятка лет спустя в рассказе «Все вы зомби», при том, что его объём достигает всего лишь четверти от текста «По пятам»[43]. Именно Паншин раскрыл, что все персонажи Хайнлайна относятся к трём возрастным и профессионально-психологическим моделям одного и того же типа Компетентного Человека: «Старика-наставника», «взрослого-подмастерья», «юного ученика». Уникальность «По пятам» в том, что Боб Уилсон единолично выступает во всех амплуа. Его — 22-летнего магистранта — поучает постаревший под грузом забот Уилсон-Дектор, а затем и другие, но тоже умудрённые версии его «Я». Когда круг проворачивается, он всё более и более непринуждённо разыгрывает мизансцены, свидетелем которых оказался[44]. В целом же Паншин называл рассказ «жемчужиной научной фантастики», признавая, что до Хайнлайна никому не удавалось достигнуть такой степени сложности сюжета. Впрочем, едва ли непосвящённые читатели могли уловить главную мысль писателя — рассказ пронизан смирением и горьким чувством готовности к поражению при встрече с высшими существами[45].

Украинский перевод «Государя» Макиавелли, выпущенный в Нью-Йорке в 1976 году

Брюс Франклин[англ.] (Ратгерский университет) также причислял «По пятам» к шедеврам Хайнлайна, но принципиально по-другому подходил к его содержательным особенностям. По мысли Франклина, рассказ посвящён мифу о свободе воли и автономии личности. Масштабы реальности, описанные в рассказе, поражают: Боб Уилсон прошёл путь от магистранта, работающего над диссертацией, опровергающей путешествия во времени, до абсолютного правителя и одновременно единственного человека с активной волей и сознанием в мире, расположенном в будущем спустя тридцать тысяч лет. Изложение многомерное, одни и те же события показаны глазами Уилсона разного возраста и уровня развития. Примечательно то, что Боб так и не узнал самого себя ни в одном из общающихся с ним воплощений из будущего. Ему понадобилось десять лет, чтобы осознать, что таинственным и всемогущим Дектором был он сам. По Франклину, это остроумный способ поведать о проблемах идентичности, детерминизма и свободы воли. Дектор создал себя из Боба Уилсона, и этот процесс никем не направлялся и даже не происходил сознательно, «пока всё не сложилось». Хайнлайн впервые полностью сформулировал проблему солипсизма, который стал одним из важнейших содержательных аспектов его творчества. Франклин, будучи мыслителем левых взглядов, отмечал, что солипсизм Хайнлайна — прямое следствие американского мифа о свободном индивидууме, который якобы способен подняться из нищеты к богатству собственными силами. Дектор вещает, что предприимчивый человек двадцатого века способен добиться в мире элоев почти всего, чего захочет. В некоторой степени, Дектор — это и развитие темы Робинзона Крузо, только его Пятницами становится всё человечество будущего, заблаговременно переделанное некими исполинами; теперь его подданные — «покорные дружелюбные дети», «рабы по природе», лишённые воли к власти. Боб лишён выбора, его удел — чувство крайнего одиночества и скуки; только из «серой тщеты», в которой он жил, Уилсон перебрался в общество «возвышенной тщеты». Разница весьма эффектно подана в виде сексуальной альтернативы: безответная красавица Арма (а также мириады ещё более прекрасных и безмозглых её товарок), в буквальном смысле становящаяся перед Бобом на колени, против сварливой коварной Женевьевы, чьё поведение стало решающим фактором переступить Ворота Времени. Уилсон бесплоден в буквальном смысле, он закольцован в колесе времени и способен воспроизвести только самого себя. Личностный эгоизм непременно приводит к политическому империализму: Дектор даёт самому первому Бобу Уилсону список предметов, необходимых для колонизации бывших подданных исполинов, первое место в котором занимают «Государь» и «Майн Кампф»[46].

Библиограф и критик Дэвид Самуэльсон рассматривал «По пятам» вместе с «Они» и «Все вы зомби» — фэнтезийными произведениями, сюжет которых способен «обезоружить даже критически настроенного читателя». «По пятам» написан в игривом духе, хотя и представляет собой солипсистскую фантазию «если не героя, то, по крайней мере, автора». Однако, по мнению Самуэльсона, не следует абсолютизировать особенности этих произведений и переносить их сюжетные ходы и качества персонажей на самого Хайнлайна. В конце концов, и мейнстримная литература XX века изобилует романами с единственным персонажем, психологизм в принципе редок в научно-фантастических произведениях, и в целом фантасты больше озабочены повествованиями о власти и диктатуре, а не разнообразных технологиях[47].

Дж. Слассер в первый раз обратил внимание на кальвинистскую подоплеку рассказа[4]. Хайнлайн воспитывался методистом, доктрина которого исподволь проявлялась во многих его произведениях. Человек абсолютно греховен, поэтому отверженные, не избранные на спасение, но наделённые разумом люди загоняют себя в ловушку. Падший человек борется только за то, чтобы сильнее увязнуть в тенетах погибели. Душа и разум протестуют против ограниченности земной жизни и жаждут освобождения. Уилсон не избранный, Ворота — это проекция его желаний; он становится жертвой собственной гордыни, в том числе интеллектуальной гордыни. Оказавшись в ловушке времени (Слассер сравнивал её с револьверной дверью) тщеславие Уилсона всё более и более возрастает, он забывает об избавлении и воображает себя провидцем и повелителем судеб, не замечая, что мир устроен так, что человек никогда не избежит своей судьбы. Добравшись до самого себя, Боб обещает Уилсону «великое будущее». Это самообман вселенского масштаба: ему не дано обрести ни благодати, ни спасения. По Слассеру, рассказ уникален в творчестве Хайнлайна тем, что в нём прослеживается судьба того, «кто не избран». Падение подчёркивается тем, что по мере разворачивания действия Уилсону становится всё легче и легче. В позднем своём творчестве Хайнлайн откажется от подобных мотивов, и его персонажи, зацикленные на самих себе, будут всё глубже погружаться в бездну солипсизма, как в романе «Не убоюсь я зла»[37]. Фантастовед Леон Стовер[англ.] также рассматривал произведения Хайнлайна в кальвинистском контексте. Достаточно рано писатель провозгласил, что человечество — это избранная раса среди всех разумных существ во Вселенной. Избранники двигают вперёд прогресс и эволюцию, и возможности человечества ничем не ограничены, пока избранным не мешают следовать предопределению судьбы. В наследии Хайнлайна редко представлены сюжеты о неизбранниках и проклятых, таковы, в сущности, «Год джекпота» (о проклятом человечестве) и «По пятам» (единственное произведение об индивидуальном проклятии). По Стоверу, Уилсон — проклятый антигерой — подчёркивает неодолимость благодати, изливаемой на избранного героя (пункт 2 постановления Дордрехтского синода), ибо антигерой успешно противостоит собственному предначертанию. Боб Уилсон — отверженный, главным преступлением которого является не просто эгоизм, а то что эгоизм его никогда не выходит за крайне узкий круг частных интересов. Когда с ним впервые знакомится читатель, Боб пишет магистерскую диссертацию, которая его совершенно не интересует. Защита учёной степени — всего лишь ключ к мелкой рутине и удушающей атмосфере малооплачиваемой университетской карьеры. Цитата из его диссертации, которая цитируется в тексте, — тезис, что пространство, заполненное материей, не тождественно сущему; пространство — это атрибут единственно реального индивидуального сознания, находящегося вне объективного знания. Солипсизм в данном контексте — признак человека без признания, а похождения Уилсона оказываются иллюстрациями «этой тщеславной и эгоцентричной философии». По Стоверу, Ворота Времени — не более чем проекция неосуществимого стремления Уилсона вырваться из повседневной пустоты. Более всего ограничивает себя он сам, не будучи в состоянии избежать своего личного ада. Фамилия антигероя, вероятно, намекает на персонажа рассказа Эдгара Аллана По «Вильям Вильсон», в котором распутный студент сталкивается со своим двойником, не найдя ничего лучше, кроме как убить его на погибель своей бессмертной души. Впрочем, хайнлайновский Уилсон не способен даже на это[48].

Критик Гэри Уэстфал[англ.] отмечал, что Хайнлайн стремился деконструировать создаваемые им сами жанровые шаблоны, включая Компетентного Человека, самодостаточного, но одновременно ведущего созидательную для всего общества деятельность. Негативизации такого образа служат мотивы путешествия во времени или параллельных мирах. Тон «По пятам» саркастичен и горек: герой, попав в кошмарный круговорот собственных личностей, обещает самому себе «великое будущее». «Я» Боба Уилсона абсолютно одиноко, ему предстоит создавать мир из образов самого себя, для чего понадобятся труды Макиавелли и Гитлера[49]

Литературовед и историк фантастики и фэнтези Фара Мендлсон[англ.] рассматривала «По пятам» как квинтэссенцию сюжетов о путешествиях во времени. Уилсон в буквальном смысле гонится за собственным хвостом, обнаруживая, что можно в одно и то же время являться тираном и революционером. Точно такую же повествовательную структуру Хайнлайн гораздо искуснее использовал в 1959 году в рассказе «Все вы зомби», но именно «По пятам» заложил важную для позднего Хайнлайна тематику и литературную стратегию[50]. В частности, на что обращал внимание и Б. Франклин, Хайнлайн не любил сложные сюжетные структуры, тяготея к прямолинейности образов и фабульных цепочек. Мендлсон заметила, что «По пятам» можно назвать фанфиком на «Машину времени» Уэлсса — «история о Хайнлайне среди элоев». В отличие от Путешественника по Времени, Уилсон — самый настоящий социопат, который низко поступил с Женевьевой, использовав её как «одноразовую куклу» (несмотря на все цензурные ограничения 1941 года). Рассказ демонстрирует характерный для Хайнлайна литературный приём — приключение лишь раскрывает характер героя, а не формирует его. Манера поведения Боба с Женевьевой (по формуле: «секс — предложение — отказ») полностью воспроизводит его отношение к одомашненным элоям далёкого будущего. Можно сказать, что главным приключением Боба было путешествие не во времени, а по лабиринтам своего характера. Ему не суждено быть Дектором, он не может стать Дектором по той простой причине, что он с самого начала им и является. То есть время оказывается не столько физическим процессом, сколько метафизическим и социальным конструктом[51].

Сюжет Хайнлайна и философы

Доцент Оклахомского университета Монти Кук в статье, опубликованной в сборнике 1982 года «Философы обозревают научную фантастику», выделял очень немного произведений о путешествиях во времени, интересных для профессионального философа. Основополагающей классикой является «Машина времени» Г. Уэллса, а из фантастики XX века рядом достойны стоять лишь «…И снова в путь» Лестера дель Рея, «Все вы зомби» и «По пятам» Хайнлайна, а также «Путешествие двадцатое» Станислава Лема из цикла «Звёздные дневники Ийона Тихого»[52]. Во введении к тому же сборнику специалисты по древнегреческой философии Фред Миллер (Bowling Green State University[англ.]) и Николас Смит (Вирджинский политехнический институт и университет штата) высоко оценивали фантастику как вид литературы, оперирующей вымышленными ситуациями для рассмотрения проблем реального мира, в частности, правдоподобности того или иного утверждения. По мнению Миллера и Смита, академические философы многому могут научиться у фантастов. Можно вспомнить казус, когда использовались «аргументы на основе обыденного языка», чтобы доказать невозможность путешествий во времени, ибо его невозможно описать в рамках существующих языковых конвенций. Фантасты попросту не знали о подобного рода рассуждениях, кардинально расширив концептуальные горизонты, введя описания опыта путешественника во времени и объяснения причинно-следственных процессов, используемых в сюжетах подобного рода. «Наиболее строгими и последовательными» в жанре названы «По пятам» и «Все вы зомби» Хайнлайна: оба этих рассказа упоминал Дэвид Льюис, обосновывая, что все возможные миры так же реальны, как реальный мир[53][54][55].

Журналист — популяризатор науки Джеймс Глик отмечал, что удовольствие при чтении «По пятам» получается от комических пересечений трёх Бобов Уилсонов. Это многократно умноженный фарс одного актёра, где присутствуют все признаки жанра: потерянная шляпа, растерянная и раздражённая подруга, и даже Ворота Времени являются фантастическим эквивалентом вовремя хлопнувшей двери. Шляпа занимает особое место в сюжете: она теряется, её выбрасывают через портал времени, находят, снова теряют, и в результате увеличивается в числе не кролик из шляпы, а сама эта шляпа. Боб Уилсон напивается в компании Боба Уилсона, третий Боб Уилсон в омерзении от вида пьяного Боба Уилсона и обзывается. В этом круге присутствует и наука: старейший и мудрейший из Уилсонов — Дектор — вещает о причинно-следственных связях вселенной, которые не ограничиваются восприятием человека, а самый молодой Уилсон пытается парировать ему, обращаясь к понятию энтропии. Очевидно, что это всего лишь набор слов, не более осмысленный, чем «вывески лавок на съёмочной площадке вестерна». Неудивительно, что сам Хайнлайн не считал своё произведение чем-то больше безделки. Джон Кэмпбелл, напротив, обнаружил в рассказе глубины, в первую очередь — неприспособленность английского и вообще человеческого языка для перемещений во времени и пространстве. Как описать непрерывность существования «Я», которое предстаёт дискретным стороннему наблюдателю: «Боб № 1, Боб № 2, и т. д.» Второй и более существенный вопрос, вытекающей из коллизии «По пятам» — как можно вообще дать определение «Я». После Фрейда, Хофштадтера и Лакана «мы уже сомневаемся тождественности нынешних себя и нас самих в молодости». Литература о путешествиях во времени опередила философские подходы к решению данных вопросов, «интуитивно и наивно, — зато без прикрас». По мнению Дж. Глика, рассказ Хайнлайна высоко оценил бы Анри Бергсон. Впрочем, сам Хайнлайн в этом повествовании проявил себя классическим картезианцем: исходя из формулы «Я мыслю, следовательно я существую», все отражения Боба Уилсона являются целостным «Я», поскольку его личность — это история, рассказанная от его лица, и все его «Я» ощущали себя единой, непрерывно существующей личностью[56].

Как отметил Дж. Глик, Хайнлайн волей-неволей был вынужден исследовать проблему свободы воли. Каждый из Бобов Уилсонов имеет свои представления о том, что Боб-первый должен был сделать, и в закольцованном сюжете Дектор — Боб-третий — не соглашается с Бобом-вторым, что должен был совершить Уилсон-первый. Неясно даже, пожелает ли Боб последовать высшей мудрости своего «Я» из далёкого будущего. Поскольку этот акт не детерминирован, Уилсонам-будущим предстоит поставить пьяному Бобу фингал под глазом и затащить в Ворота Времени. Хайнлайн даже использовал образы платоновского мифа о пещере: когда Боб пытается управлять консолью Ворот, он видит «мерцающие тени», которые могли отбрасывать люди; однако это всего лишь единственная тень — его самого. Все Бобы стремятся исполнить свою судьбу, но когда лишившийся выхода к Воротам Уилсон хочет разорвать круг воспоминаний — хотя бы спеть детскую песенку, — он понимает, что позабыл слова. «Его реплики уже написаны за него. Он не может сойти с беговой дорожки». Дектор не хочет дожидаться, пока он-прежний сыграет свою роль, он всё более настойчиво манипулирует самим собой. Вывод Глика пессимистичен: Хайнлайн занялся в 1939 году литературой, чтобы оплачивать ипотеку приобретённого им дома. Чтобы преуспеть, он должен был сочинять максимально правдоподобные сюжеты и выстраивать убедительные образы персонажей. Обуреваемый с молодости идеями солипсизма, Хайнлайн превратил персонажа-персонажей в марионеток, нити, управляющие ими то видны читателю, то пропадают. Персонажи не тождественны читателю: «Один писатель всеведущ…, видит всю картину целиком. Мы, читатели, поглощены сюжетом, вспоминаем события прошлого и предвкушаем будущее». И писатель, и читатель живут здесь и сейчас, где «„сейчас“ означает „сейчас“. <…> Ни один философ ещё не сидел в ресторане и не говорил официанту: „Просто принесите мне то, что предопределила Вселенная“»[57].

Австралийский философ Ричард Хэнли очень высоко оценивал писательское решение Хайнлайна в эпизоде, когда Боб Уилсон обнаруживает оброненную записную книжку Дектора. Она содержит словарь языка хроноаборигенов с переводом на английский язык. Когда книжка изнашивается, Уилсон-Дектор переписывает её содержимое в новую записную книжку, а далее подбрасывает её в прошлое к Бобу № 1. Возникающая причинно-следственная петля дублирует важнейшие события всего действия: Уилсон находит книжку, пользуется ею для изучения языка подданных Дектора, копирует её содержимое, фактически, в саму себя, подбрасывает её себе-прошедшему в то самое место, где её сам обнаруживает. Копирование записной книжки в саму себя иллюстрирует ситуацию так называемой объектной петли, то есть в центре повествования о временной петле всегда будет материальный объект — артефакт, который никто не создавал и не уничтожал, ибо он существовал в петле времени всегда. Аналогичный сюжетный приём использован в рассказе Питера Скайлера Миллера[англ.] «Нож ниоткуда» (As Never Was, 1944). Ещё более ярко данный мотив проявляется в «Фантастической саге» Гарри Гаррисона: Бьярни Хендриксон передаёт своему молодому «Я» листок с диаграммой, который хранится у него в бумажнике, пока не будет передан молодому «Я»[58].

Критическое восприятие

В сентябрьском редакционном анонсе Дж. Кэмпбелла рассказ характеризовался как изящный, полный выразительности и ясности мысли. Именно логичность автора позволила написать «эффективный и безжалостный» сюжет, в котором всё на виду: «марионетки двигаются, нити видны отчётливо, известен кукловод», неясно только одно — почему нет видимой причины действий Дектора. «Но эти причины у него есть — и их множество», но не нет ни малейшей необходимости в разъяснениях[31]. В отделе переписки с читателями Astounding Science Fiction в декабре 1941 года Билл Кэлхун поставил в рейтинге лучших публикаций «По пятам» и «Здравый смысл» равно на второе место (первое досталось статье Спрэг де Кампа The Sea King’s Armored Division о науке и технике эпохи эллинизма). Кэлхуну очень понравилось, что Уилсон не имел одинаковых воспоминаний, находясь в разных секторах замкнутого круга времени, но он счёл, что Хайнлайн допустил логический просчёт. Когда Уилсон замыслил побег от Дектора, он уже заполучил его записную книжку и закупил книги и пластинки; следовательно, ему не нужно приобретать их заново после осознания, что он и является Дектором. Как бы то ни было, «как интеллектуальное развлечение, рассказы такого типа почти всегда интересны», ибо не допускают однозначных ответов. Томас Дэниел отметил, что автор рассказа оставил маленькую надежду для Уилсона вырваться из порочного круга: должен быть «оригинал», явившийся первым. Сюжет позволял бы написать полноценный роман, но в форме рассказа он подан гораздо эффектнее[59].

Флойд Гейл (Galaxy) в 1960 году поставил сборнику «Угроза с Земли», в состав которого вошёл рассказ, оценку 4,5 звезды. Гейл заявил, что «Угрозу…» составили шедевры современной фантастики, «пугающие классики» — «По пятам», «Год джекпота», «Аквариум с золотыми рыбками». Как только Хайнлайн берётся разработать какой-либо сюжет, после него нечего добавить. Ничего подобного парадоксам путешествия во времени, описанным в рассказе «По пятам», по мнению Ф. Гейла, так и не появилось за 18 лет, минувших от журнальной публикации[60]. Писатель и историк фантастики Сэм Московиц[англ.] в 1961 году утверждал, что именно публикация «По пятам» знаменовала вершину творческих возможностей Хайнлайна. Общенациональный опрос фэнов научной фантастики 1941 года признал именно Роберта Хайнлайна самым популярным автором — всего через 19 месяцев после публикации его первого произведения. Московиц признавал «По пятам» одним из величайших сюжетов, посвящённых парадоксам времени; Хайнлайн продемонстрировал себя как выдающийся рассказчик, но при этом необходимо основательное знание математики, чтобы опровергнуть придуманный им парадокс[61][62].

После создания Американской ассоциации писателей-фантастов в 1962 году был проведён опрос её членов относительно лучшей фантастической повести. Из 79 отобранных произведений в десятку лучших вошли, в том числе «Вселенная» и «По пятам» Хайнлайна (8 и 9 места), «Машина времени» Уэллса (4 место) и «Гимн Лейбовичу» Миллера (2 место); десятку самых популярных писателей возглавил Хайнлайн, в список вошли также Теодор Старджон (2 место) и Джон Кэмпбелл (3 место), а также Герберт Уэллс (8 место)[63].

Историк и писатель Роберт Конквест в статье о чертах мейнстримной и фантастической литературы отмечал, что в центре внимания фантаста совершенно не обязательно находится герой либо антигерой. Рассказ «По пятам» признан им превосходным, несмотря на то, что его истинным героем является Время и порождённые им парадоксы. Главный герой, как обычно в массовой американской литературе, подан всего лишь несколькими штрихами и намёками, чего вполне достаточно для взрослого читателя. Художественная изощрённость рассказа Хайнлайна очевидна, так как фантаст применил необходимый минимум художественных средств, ибо персонаж можно было бы сделать настолько многогранным, что он бы заслонил истинный смысл этой истории. Хотя Уилсон работает в университете, он не интеллектуал и не эстет, возможно, из-за того, что не находится в фокусе авторского внимания[64].

Карл Саган в обзоре 1978 года для «Нью Йорк Таймс» привёл рассказ как пример способности научной фантастики «передать и объяснять знания, неизвестные или недоступные для читателя». Учёный включал «По пятам» в число лучших произведений Хайнлайна, посвящённых парадоксам путешествий во времени, — наряду с «Все вы зомби» и романом «Дверь в лето». Все они заставляют читателей задуматься о природе причинно-следственных связей и стреле времени. Написанные за два-три десятка лет до выпуска рецензии, «они могут обдумываться, пока набирается ванна или во время прогулки в первый зимний снегопад»[65]. Сидни Коулман невысоко оценивал типичные сюжеты о путешествиях во времени, ибо время в таких произведениях является дополнительным пространственным измерением: «Византия как место для приключений ничем не отличается от Туманности Андромеды». Разновидностью жанра являются сюжеты о парадоксах, главным образом, замкнутых причинно-следственных петель, чаще всего используемые для оживления забуксовавших сюжетов. Однако самостоятельных произведений, целиком построенных на временных петлях, чрезвычайно мало; в этом отношении Хайнлайн «воздвиг монумент» своими рассказами «По пятам» и «Все вы зомби». По создаваемому у читателя впечатлению, сюжеты о путешествиях во времени строго чёрно-белые: или это «яркая мультивселенная бесконечных возможностей», или филиал ада, из которого невозможно вырваться. Хайнлайн «предпочёл тёмную сторону»: оба его рассказа являются солипсистскими кошмарами — «По пятам» неявный, «Все вы зомби» — проявленный[66].

Издания

«По пятам» в архивной классификации Вирджинии Хайнлайн обозначается как Opus 025 (каталожное обозначение Дж. Гиффорда G.029[1]). Архивная папка, сохраняемая в фонде Хайнлайна библиотеки Калифорнийского университета в Санта-Крузе, содержит машинописный черновик, отпечатанный на обороте других рукописей и документов (81 лист), а также рукописную диаграмму. Правок в черновике по сравнению с опубликованным текстом немного. После публикации в Astounding «По пятам» включался в The Giant Anthology of Science Fiction (1954), сборник Хайнлайна «Угроза с Земли» (1959), антологии Spectrum (под редакцией Кингсли Эмиса и Роберта Конквеста, 1962), Classic Science Fiction (1982), The Arbor House Treasury of Great Science Fiction Short Novels (под редакцией Роберта Силверберга и Мартина Гринберга, 1980), а также выходил в нескольких сборниках XXI века[67]. В антологии Race to the Stars (1958) «По пятам печатался» как The Time Gate («Ворота Времени»). В составе полного собрания сочинений Хайнлайна (The Virginia Edition) «По пятам» вошёл в том 32, содержащий неформатные и фэнтезийные тексты, написанные в 1941—1942 годах. Рассказ многократно переводился на разные европейские языки и на японский язык. Существуют три перевода на русский язык, неоднократно издаваемых[68][69].

  • Anson MacDonald. By His Bootstraps. Illustrated by Rogers : Bob Wilson met himself — in a highly redundant sort of way. He met himself several times in fact, and became inextricably tangled in Time // Astoundung Science-Fiction. — 1941. — Vol. XXVIII, no. 2 (октябрь). — P. 9—47.
  • Robert A. Heinlein. By His Bootstraps // The menace from Earth. — N. Y. : A Signet Book, 1959. — P. 39—87. — 189 p.
  • Хайнлайн Р. По пятам (рассказ, перевод В. Жураховского) // Инспектор-призрак. — М. : Рипол, Аспект, Джокер, 1992. — С. 245—288. — (Joker). — ISBN 5-87012-004-6.
  • Хайнлайн Р. По собственным следам (рассказ) // Миры Роберта Хайнлайна : Пол. собр. фант. произв. в 25 т. / перевод В. Гольдича. — Рига : Полярис, 1994. — Т. 24. — С. 321—386. — Книга выпущена при участии издательства «Фолио», г. Харьков. — ISBN 5-88132-098-0.
  • Хайнлайн Р. По замкнутому кругу (рассказ, перевод В. Ковалевского, Н. Штуцер) // Сочинения в 3 томах. — М. : Терра — Книжный клуб, 2000. — Т. 3. — С. 494—555. — (Большая библиотека приключений и научной фантастики). — ISBN 5-275-00029-4. — ISBN 5-275-00026-X.
  • Хайнлайн Р. По собственным следам (рассказ) // «Уолдо», «Неприятная профессия Джонатана Хога» и другие истории : повести, рассказы / Перевод В. Гольдича, И. Оганесовой. — СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2021. — С. 535—599. — (Звёзды мировой фантастики). — ISBN 978-5-389-20048-7.

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 Gifford, 2000, p. 64.
  2. ↑ Searles, 1975, p. 14.
  3. ↑ Хайнлайн, 2021, с. 565.
  4. ↑ 4,0 4,1 4,2 4,3 Clareson, Sanders, 2014, p. 44.
  5. ↑ Хайнлайн, 2021, с. 535—537.
  6. ↑ Rickels, 2020, p. 173.
  7. ↑ Хайнлайн, 2021, с. 537—542.
  8. ↑ Хайнлайн, 2021, с. 542—547.
  9. ↑ Rickels, 2020, pp. 173—174.
  10. ↑ Хайнлайн, 2021, с. 549—559.
  11. ↑ Хайнлайн, 2021, с. 550—564.
  12. ↑ Хайнлайн, 2021, с. 566—569.
  13. ↑ Хайнлайн, 2021, с. 571—574.
  14. ↑ Хайнлайн, 2021, с. 575—576.
  15. ↑ Rickels, 2020, p. 174.
  16. ↑ Хайнлайн, 2021, с. 577—579.
  17. ↑ Хайнлайн, 2021, с. 586—588.
  18. ↑ Хайнлайн, 2021, с. 591.
  19. ↑ Хайнлайн, 2021, с. 598.
  20. ↑ Rickels, 2020, pp. 174—175.
  21. ↑ Хайнлайн, 2021, с. 599.
  22. ↑ Паттерсон1, 2020, с. 312.
  23. ↑ Паттерсон1, 2020, с. 319—320.
  24. ↑ Gleick, 2016, pp. 94—95.
  25. ↑ Паттерсон1, 2020, с. 320—321.
  26. ↑ Gleick, 2016, p. 94.
  27. ↑ Nevala-Lee, 2018, p. 143.
  28. ↑ Паттерсон1, 2020, с. 320, 333.
  29. ↑ Ворчание из могилы, 2021, с. 44.
  30. ↑ Ворчание из могилы, 2021, с. 45.
  31. ↑ 31,0 31,1 The editor. In times to come : [англ.] // Astounding Science-Fiction. — 1941. — Vol. XXVIII, no. 1 (September). — P. 132.
  32. ↑ Panshin, 1968, pp. 22—23.
  33. ↑ Gifford, 2000, p. 65.
  34. ↑ Ворчание из могилы, 2021, с. 83.
  35. ↑ Clareson, Sanders, 2014, pp. 44—45.
  36. ↑ Clareson, Sanders, 2014, p. 45.
  37. ↑ 37,0 37,1 Slusser, 1977, Stories.
  38. ↑ Ryder, 2003, pp. 217—218.
  39. ↑ Ryder, 2003, p. 219.
  40. ↑ Ryder, 2003, p. 221.
  41. ↑ Паншин, 2018, с. 561—562.
  42. ↑ Panshin, 1968, p. 28.
  43. ↑ Panshin, 1968, pp. 93—94.
  44. ↑ Panshin, 1968, p. 172.
  45. ↑ Паншин, 2018, с. 563.
  46. ↑ Franklin, 1980, pp. 55—57.
  47. ↑ Olander, Greenberg, 1978, David N. Samuelson. Frontiers of the Future: Heinlein’s Future History Stories, pp. 47—48.
  48. ↑ Stover, 1987, pp. 98—100.
  49. ↑ Leonard, 1997, Gary Westfahl. „You Don’t Know What You Are Talking About“: Robert A. Heinlein and the Racism of American Science Fiction, p. 75.
  50. ↑ Mendlesohn, 2019, Heinlein’s Narrative Arc.
  51. ↑ Mendlesohn, 2019, Time Tales.
  52. ↑ Smith, 1982, Monte Cook. Tips for Time Travel. Note 1., p. 196.
  53. ↑ David Lewis. The Paradoxes of Time Travel : [англ.] // American Philosophical Quarterly. — 1976. — Vol. 13, no. 2 (April). — P. 145. — JSTOR 20009616.
  54. ↑ David Lewis. The Paradoxes of Time Travel // Thought probes : philosophy through science fiction / Ed. by Miller, Fred Dycus, Smith, Nicholas D.. — Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1981. — P. 101—110. — xi, 334 p. — ISBN 0-139200-41-X.
  55. ↑ Smith, 1982, Fred D. Miller and Nicholas D. Smith. Introduction, p. 15.
  56. ↑ Gleick, 2016, pp. 97—99.
  57. ↑ Gleick, 2016, pp. 99—101.
  58. ↑ Rea, 2009, Richard Hanley. No End in Sight: Causal Loops in Philosophy, Physics and Fiction. 4. Object Loops, pp. 208—209.
  59. ↑ Brass Tacks : [англ.] // Astounding Science-Fiction / Cover by Rogers. — 1941. — Vol. XXVIII, no. 4 (December). — P. 160—161.
  60. ↑ Gale F. C. Galaxy's 5 Star Shelf : [англ.] // Galaxy Magazine. — 1960. — Vol. 19, no. 2 (December). — P. 123.
  61. ↑ Sam Moskowitz. Robert Heinlein: Man, Myth or Monster? : [англ.] // Amazing Stories. — 1961. — Vol. 35, no. 6 (June). — P. 79.
  62. ↑ Moskowitz, 1966, p. 203.
  63. ↑ Ben Bova. Introduction // The science fiction hall of fame : The greatest science fiction novellas of all time chosen by the members of the Science Fiction Writers of America / Ed. by Ben Bova. — Garden City, N.Y. : Doubleday & Company, Inc., 1973. — Vol. Two B. — P. ix—x. — xi, 527 p.
  64. ↑ Robert Conquest. Science Fiction and Literature // Science Fiction: A Collection of Critical Essays / Edited by Mark Rose. — Englewood Cliffs, N.J. : Prentice-Hall, Inc., 1976. — P. 34—35. — x, 174 p. — ISBN 0-137949-66-9.
  65. ↑ Sagan, Carl. Growing up with Science Fiction (англ.), The New York Times (28 May 1978), С. SM7.
  66. ↑ Sidney Coleman. Books : [англ.] // The Magazine of Fantasy and Science Fiction. — 1973. — Vol. 45, no. 5, № 270 (November). — P. 26, 27.
  67. ↑ Opus 025.
  68. ↑ Список публикаций произведения «По пятам» в ISFDB (англ.)
  69. ↑ По пятам на сайте «Лаборатория Фантастики»

Литература

  • Arguing about metaphysics / edited by Michael C. Rea. — New York : Routledge, 2009. — xii, 559 p. — ISBN 0-415-95825-3.
  • Clareson T. D., Sanders J. The Heritage of Heinlein : a Critical Reading of the Fiction / Foreword by Frederik Pohl. — Jefferson, North Carolina : McFarland & Company, Inc., Publishers, 2014. — ix, 221 p. — (Critical explorations in science fiction and fantasy ; 42). — ISBN 978-0-7864-7498-1.
  • Franklin H. B. Robert A. Heinlein : America as science fiction. — N. Y. : Oxford University Press, 1980. — 225 p. — ISBN 0-19-502747-7.
  • Gifford J. Robert A. Heinlein: A Reader's Companion. — Sacramento : Nitrosyncretic Press, 2000. — xxi, 281 p. — ISBN 978-0-9679-8740-8.
  • Gleick J. Time Travel: A History[англ.]. — L. : 4th Estate, 2016. — 338 p. — ISBN 978-0-0082-0767-0.
  • Into darkness peering : race and color in the fantastic / edited by Elisabeth Anne Leonard. — Westport, Conn. : Greenwood Press, 1997. — viii, 198 p. — (Contributions to the study of science fiction and fantasy; No 74). — ISBN 0-313-30042-9.
  • Mendlesohn F.[англ.]. The Pleasant Profession of Robert A. Heinlein. — L. : Unbound[англ.], 2019. — 416 p. — ISBN 978-1-78352-680-2.
  • Moskowitz S.[англ.]. Seekers of Tomorrow : Masters of Modern Science Fiction. — Cleveland and New York : World Publishing Co., 1966. — [xii], 441 p.
  • Nevala-Lee A. Astounding. John W. Campbell, Isaac Asimov, Robert A. Heinlein, L. Ron Hubbard, and the Golden Age of Science Fiction. — N. Y. : Dey Street Books, 2018. — vi, 532 p. — ISBN 978-0-06-257195-3.
  • Panshin A. Heinlein in Dimension: A Critical Analysis / Introduction by James Blish. — Chicago : Advent Publishers, 1968. — ix, 204 p. — ISBN 911682-01-4.
  • Philosophers look at science fiction / ed. by Nicholas D. Smith. — Chicago : Nelson-Hall, 1982. — xi, 204 p. — ISBN 0-88229-807-0.
  • Rickels L. A. Countdown // Critique of Fantasy. — Santa Barbara, California : Brainstorm Books, 2020. — Vol. 1: Between a Crypt and a Datemark. — P. 171—182. — 249 p. — ISBN 978-1-950192-92-2.
  • Robert A. Heinlein / Ed. by Joseph D. Olander, Martin Harry Greenberg. — N. Y. : Taplinger Pub. Co., 1978. — 268 p. — (Writers of the 21st century). — ISBN 0-8008-6801-3.
  • Ryder M. E. I met myself coming and going: co(?)-referential noun phrases and point of view in time travel stories : [англ.] // Language and Literature. — 2003. — Vol. 12, no. 3. — P. 213—232. — ISSN 0963–9470.
  • Searles B. Stranger in a Strange Land & Other Works: Notes / consulting editor James L. Roberts, Ph.D.. — Lincoln, Neb : Cliffs Notes Inc., 1975. — 59 p. — ISBN 0-8220-1231-6.
  • Slusser George Edgar. The Classic Years of Robert A. Heinlein. — Electronic edition. — San Bernardino, CA : The Borgo Press, 1977. — (Popular Writers of Today, vol. 11; The Milford Series). — ISBN 0-89370-216-1.
  • Stover L. Robert A. Heinlein. — Boston : Twayne Publishers, 1987. — [xvii], 147 p. — (Twayne's United States Authors Series). — ISBN 0-8057-7509-9.
  • Паншин Алексей, Паншин Кори. Мир За Холмом: Научная фантастика и путешествие в неведомое / Перевод с английского Павла Полякова. — Омск : КЛФ «Алькор», 2018. — С. 544. — 912 с. — (Шедевры фантастики).
  • Паттерсон У. (William H. Patterson, Jr.). Роберт Э. Хайнлайн в диалоге со своим веком = Robert A. Heinlein: In Dialogue with His Century: Volume 1: 1907—1948: Learning Curve : Tor, 2010 / Пер. А. Речкина. — Минск : Актиния, 2020. — Т. 1: 1907—1948: кривая обучения. — 672 с. — Печатается на правах рукописи. — 30 экз.
  • Хайнлайн Р. Ворчание из могилы / Под ред. Вирджинии Хайнлайн; Пер. с англ. С. В. Голда. — М. : Эксмо, 2021. — 480 с. — ISBN 978-5-04-122890-3.

Ссылки

Источник — https://xn--h1ajim.xn--p1ai/index.php?title=По_пятам&oldid=28825924