Перейти к содержанию

Портрет художника Георгия Богдановича Якулова

Эта статья написана в рамках энциклопедии Руниверсалис и находится в стадии проработки и развития
Материал из энциклопедии Руниверсалис
П. П. Кончаловский
Портрет художника Георгия Богдановича Якулова. 1910 год
Холст, масло. 177 × 141,3 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
инв. 11960

«Портрет художника Георгия Богдановича Якулова» — картина русского художника Петра Петровича Кончаловского из собрания Государственной Третьяковской галереи.

На картине изображён сидящий на тёмно-зелёном диване с красными цилиндрическими подушками-валиками мужчина в сером костюме и жёлтой жилетке; за его спиной коричневая стена с коллекцией разнообразного холодного (сабли, шашки, кинжалы) и огнестрельного (кремневые пистолеты) оружия. Слева внизу слаборазличимая подпись художника и дата: П. К. 1910. Картина написана масляными красками на холсте, её размер 177 × 141,3 см. На обороте холста рукой художника написано: maison Garnde Sadovaia maison Piquitte № 1 P Konchalovsky Portrait d’un oriental[1].

Картина является портретом живописца, графика, театрального художника Георгия Богдановича Якулова (1884—1928)[2], близкого к авангардистам, и написана, как следует из авторской пометки, в 1910 году: в конце 1910 года Кончаловский вернулся в Москву из поездки в Испанию[3], Якулов в то время также находился в Москве. Российский искусствовед Г. Г. Поспелов считает, что к открытию в декабре первой выставки общества «Бубновый валет» картина была уже написана[4], но по не известной причине Кончаловский её там решил не показывать. Картина впервые была продемонстрирована публике на выставке общества «Мир искусства» в январе—феврале 1911 года, куда Кончаловский её дал по отдельной просьбе А. Н. Бенуа[5]. Далее она была показана в Амстердаме в 1913 году и по возвращении в Россию — на выставке «Бубнового валета», в 1916 году вновь была на выставке «Мира искусства». Вероятно на одной из этих выставок её приобрёл один из первых коллекционеров русского авангарда И. С. Исаджанов. В 1919 году картина поступила в распоряжение Музейного бюро ИЗО Наркомпроса и в следующем году была отправлена в 7-й пролетарский музей. Этот музей в 1924 году в рамках общей реформы музейного дела в Советской России был упразднён, и картина оказалась в Музее живописной культуры, откуда в 1929 году была передана в Государственную Третьяковскую галерею[1]; в инвентарные описи музея картина внесена под № 11960[6].

Поспелов композиционное решение портрета сравнивает с мещанской или купеческой фотографией и тем самым «фотография как бы возвращала, таким образом, живописи заимствованные ею когда-то формы»[7]. По его словам портрет решён «в приёмах примитивистского гротеска: Сидящий „по-турецки“ персонаж, точно так же как и „борцы“ Машкова или солдаты Ларионова, впрямую „уставился“ на зрителя и точно так же преизобильно окружен кинжалами и саблями, как те — гантелями, бутылками, нотами романсов и т. п.»[4]. Далее он, обращая внимание на «балаганности» портретов бубновалетовцев, пишет: «…это были ноты не противопоставления и резкости, но скорее добродушного единения с публикой»[8]. В целом он описывает портрет следующими словами:

Перед нами и в самом деле некий восточный персонаж в позе факира или заклинателя, гипнотизирующего зрителя недвижно-горячим взглядом, изгибом красного рта на синем бритом подбородке, как будто отъятыми от тела руками и ногами, клинками изогнутых ятаганов и сабель, одна из которых пересекает его собственную голову. На память приходят шпагоглотатели или фокусники, и художник активно усиливает подобные ассоциации, неправдоподобно переламывая конечности сидящей фигуры и как бы выкладывая по отдельности на холст лицо и сабли, руки и ноги. <…> Любопытно, что в этом полотне особенно последовательно удовлетворены все требования ярмарочной фотографии, начиная с обязательной оцепенело-фронтальной застылости, с глазами, уставленными в объектив, и кончая не менее обязательным «парикмахерским комильфо»: чего стоят одни нафиксатуаренные усы и пробор Якулова, его белоснежный воротник или оранжевая жилетка![9].

При этом Поспелов «Портрет Якулова» считает крайне важной вехой в творческом пути Кончаловского[10].

Критик А. А. Фёдоров-Давыдов прямо уравнивал «Портрет Якулова» с натюрмортом: «Жанровость портрета, терявшего своё документирующее значение, делала портретируемое лицо равнозначущим любому из предметов окружающей его обстановки. <…> И. И. Машков и П. П. Кончаловский уже окончательно трактуют человека и его тело как „мёртвую природу“, как предмет, равноценный всякому другому, произвольно с ним сопоставляемому. <…> Человеческому телу придаётся неподвижность мёртвой вещи и оно изображается в нарочитой позе (человек не сидит, а искусственно посажен)»[11]. Кончаловский в принципе не возражал ему: «Мне очень странно слышать обвинения в натюрмортности, предъявляемые теперь моим портретам. Они могут быть несовершенны по живописи, пусть даже плохи, но это совсем не потому, что я теперь подхожу к человеку с точки зрения вещности природы. Это кончилось ещё со „Скрипачём“ в 1918 году. В портретах, написанных до той поры, я действительно искал вещности, натюрмортности, потому что искал её во всём»[12].

«Натюрмортность» портрета подметил и М. А. Волошин:

Разумеется, в области портрета «Валеты» занимают такую же крайнюю левую позицию, как и в остальных областях. Им свойственно <…> трактовать человека, как «nature morte», только несколько более сложный. Они стараются обобщить и упростить в основных плоскостях и очертаниях человеческое лицо, совершенно таким же образом, как они упрощают яблоко, тыкву, лейку, ананас, хлеб. <…> Это придает их портретам, с первого взгляда, вид чудовищный и ужасающий. Но потом глаз привыкает. И так как они и человеческое лицо понимают лишь, как самодовлеющую вещь, существующую в себе и для себя, так как они умеют передать в преувеличении все характерные черты этой вещи, то в каждом портрете получается громадное карикатурное сходство. В этом смысле характерны «Портрет поэта С. Л. Рубановича» И. Машкова и «Портрет Якулова» П. Канчаловского. По приёмам это вполне напоминает те шуточные портреты-карикатуры, которыми украшены стены парижских академий. Но трактованные серьезно и последовательно эти карикатуры становятся художественно-интересными. Упомянутые портреты Машкова и Канчаловского были любопытны четкостью и законностью своих карикатурных преувеличений[13].

Исследователь творчества Кончаловского и его биограф М. Л. Нейман писал о бубновалетовском периоде его творчества: «Кончаловский считал самым главным, чтобы живопись была острой. Остроты надо было добиваться во что бы то ни стало, любой ценой. Его „Портрет художника Г. Б. Якулова“ (1910) — самая известная вещь того времени — был написан с подчёркнутой заострённостью и напоминал человека на шарнирах. В этом портрете всё было вызовом — и приёмы композиции, и рисунок, и цвет, и трактовка» [14]. Также он считает эту картину точкой отсчёта в портретном творчестве Кончаловского: «Начало этого пути отмечено подчёркнуто-условным портретом Якулова, а в конце создаются такие портретные образы, как хирург Вишневской, композитор Хачатурян, художник Альберто Санчес»[12].

Современный российский исследователь А. М. Успенский следующими словами оценивает картину:

Одна из самых возмутительных, по отзывам современников, работ Кончаловского — «Портрет художника Г. Б. Якулова» (1910). Пластика и конструкция куклы-марионетки спровоцировала критиков увидеть в Якулове «жертву автомобиля», но автор хотел показать характер героя через «живописную мощь этого мнимого безобразия». Форсированный цвет и бешеная энергия транслировалась из маргиналий большого искусства: такие стилевые источники, как провинциальная вывеска, народная игрушка и тантамареска хорошо отслеживаются в этом портрете. Но не менее важен отчётливый ориентализм, чей дух в будущем уплотнится и материализуется в почвенническом направлении художественной идентичности <…> — яркий восточный типаж так и позирует «примитивисту» Кончаловскому[15].

Примечания

  1. ↑ 1,0 1,1 Каталог ГТГ, т. 6, кн. 2, 2017, с. 87.
  2. ↑ Кончаловский, 2026, с. 44.
  3. ↑ Кончаловский, 2026, с. 221.
  4. ↑ 4,0 4,1 Поспелов, 1990, с. 106.
  5. ↑ Поспелов, 1990, с. 237.
  6. ↑ Кончаловский Петр Петрович. Портрет художника Георгия Богдановича Якулова / Госкаталог. РФ.
  7. ↑ Поспелов, 1990, с. 127.
  8. ↑ Поспелов, 1990, с. 119.
  9. ↑ Поспелов, 1990, с. 141—142.
  10. ↑ Поспелов, 1990, с. 148.
  11. ↑ Фёдоров-Давыдов, 1929, с. 28.
  12. ↑ 12,0 12,1 Нейман, 1967, с. 149.
  13. ↑ Волошин, 1911, с. 29 (3-й паг.).
  14. ↑ Нейман, 1967, с. 55.
  15. ↑ Кончаловский, 2026, с. 7—8.

Литература

  • Волошин М. А. Художественные итоги зимы 1910—1911 г. (Москва) // Русская мысль : журнал. — 1911. — Июнь (т. 6). — С. 25—31 (3-й паг.).
  • Государственная Третьяковская галерея: каталог собрания. Живопись первой половины XX века / Отв. ред. Т. Л. Карпова, науч. ред. И. А. Вакар, шеф-ред. И. В. Лазебникова. — М., 2017. — Т. 6, кн. 2: К—Л. — 488 с. — ISBN 978-5-89580-185-7.
  • Нейман М. Л. П. П. Кончаловский. — М.: Советский художник, 1967. — 328 с.
  • Петр Петрович Кончаловский. К 150-летию со дня рождения / Вступ. статья А. М. Успенского. — СПб.: Государственный Русский музей, 2026. — 230 с. — ISBN 978-5-93332-827-8.
  • Поспелов Г. Г. Бубновый валет. Примитив и городской фольклор в московской живописи 1910-х годов. — М.: Советский художник, 1990. — 272 с. — ISBN 5-269-00079-2.
  • Федоров-Давыдов. Русское искусство промышленного капитализма. — М.: Центр. полиграф. шк. ФЗУ им. тов. Борщевского «Мосполиграф», 1929. — 247 с.
Источник — https://xn--h1ajim.xn--p1ai/index.php?title=Портрет_художника_Георгия_Богдановича_Якулова&oldid=28899646